Восхождение на Эльбрус для человека с ампутацией — не история о чуде и не рекламный плакат, где ограничения торжественно отменяют к обеду. Они никуда не исчезают: звенят наконечниками костылей по льду, проваливаются в снег и особенно громко напоминают о себе, когда гора выключает горизонт и включает шторм. Но рядом с ними существуют опытный гид, акклиматизация, упрямство без истерики и редкое умение сделать следующий шаг именно тогда, когда его можно делать. Моё первое успешное восхождение на Западную вершину Эльбруса получилось таким: белая мгла, пустой маршрут и гид, лица которого я в то восхождение так и не увидел.
Как началась моя история восхождений на Эльбрус
Для большинства людей Эльбрус начинается с билетов, прогноза погоды и длинного списка вещей, половина которых всё равно окажется не той. Для меня он начался с вопроса покороче: найдётся ли гид, который услышит слова «у меня нет ноги» и не положит трубку под предлогом внезапного совещания? Мне не требовались ни жалость, ни досрочное звание героя. Нужен был человек, способный посмотреть на задачу профессионально и сказать без фанфар: можно пробовать — или нельзя.
Эльбрус — высочайшая вершина России и Европы, поэтому желающих подняться на него много. Но популярность горы не делает восхождение простым. Высота, холод, ветер, быстрая смена погоды и накопленная усталость одинаково серьёзны для всех. У человека с ампутацией к этому добавляется особая механика движения: костыли должны надёжно работать на снегу, нагрузка почти постоянно приходится на руки и единственную ногу, а любая потеря равновесия обходится дороже.
Моё первое успешное восхождение на Эльбрус было с Сергеем Барановым. До этого, в 2013 году, я уже пытался подняться с севера, но восхождение сорвалось на «Скалах Ленца». Опыта у меня тогда почти не было. Сейчас я думаю: если бы уже в тот момент был знаком с Сергеем и знал его так, как знаю теперь, мы, скорее всего, дошли бы и в тот раз.
Сергея я нашёл в интернете. Увидел материал о том, как он водил на Эльбрус индонезийцев — кажется, это было в 2010 году или даже раньше. Нашёл телефон и позвонил.
— Вы можете мне помочь? — спросил я. Тогда я ещё обращался к нему на «вы».
Он ответил, что они водят людей и группы по вершинам во всём мире. Я сказал, что хочу на Эльбрус. Сергей стал расспрашивать, и я объяснил:
— Я немного необычный человек. У меня нет ноги.
Тон у него чуть изменился, но ответ был простой:
— Давай попробуем. Давай сделаем.
Мы договорились примерно о времени. Если я правильно помню, восхождение состоялось 10 сентября 2014 года.
Дорога в Приэльбрусье едва не сорвала восхождение
Теперь история со сломанным генератором звучит как обязательная комическая сцена перед серьёзным горным фильмом. Тогда смеяться хотелось заметно меньше. Альпинистскую устойчивость почему-то принято проверять на леднике, хотя жизнь любит устроить первый экзамен на обочине: план рассыпался, время уходит, машина молчит с достоинством дорогого памятника. Можно было развернуться. Я вместо этого нашёл генератор, аккумулятор и инструменты, оживил Volkswagen и снова направил его капотом к Эльбрусу.
Такой эпизод хорошо показывает, что подготовка к восхождению — это не только тренировки. Важно оставить запас времени на дорогу, проверить транспорт, заранее договориться с гидом и понимать, как действовать при задержке. Для человека с инвалидностью бытовая проблема иногда создаёт больше препятствий, чем отдельный участок маршрута: не везде можно быстро пересесть на другой транспорт, перенести тяжёлые вещи или получить помощь.
До горы ещё надо было доехать — и уже на этом всё едва не закончилось. На полпути сломалась машина: отказал генератор. Машина была на автомате, её не толкнёшь, а я один. Нужных ключей и шестигранников с собой не было. Пришлось оставить машину в Минеральных Водах, ехать автобусом домой, искать на разборках генератор для Volkswagen, потом снова возвращаться с аккумулятором и инструментами. К вечеру я всё установил и поехал дальше. Восхождение могло сорваться ещё до начала, но не сорвалось.
За Тырныаузом уже стемнело. После всей этой дорожной возни я ехал с открытым люком и увидел над собой очень красивую луну. Этот момент почему-то хорошо запомнился.
Поздно вечером я приехал на поляну Азау. Тогда там не было нынешнего шлагбаума и охраны. Можно было заехать почти к самой канатной дороге, остановиться со стороны рынка, открыть дверь, перекусить и переночевать в машине под крики шакалов. Сейчас вспоминаю это с какой-то ностальгией: на поляне было свободнее.
Акклиматизация и первые дни на южном склоне
На Эльбрусе нельзя компенсировать недостаток акклиматизации одной силой воли. Организму нужно время, чтобы привыкнуть к высоте, а человеку на костылях особенно важно не израсходовать все силы в первые дни. Я поднимался постепенно, прислушивался к самочувствию и одновременно учился двигаться по настоящему высокогорному рельефу. Тогда у меня ещё не было большого опыта, поэтому каждая прогулка была и тренировкой, и проверкой снаряжения.
Южный маршрут на Эльбрус считается наиболее доступным по логистике: канатная дорога поднимает людей к высокогорным приютам, выше работают ратраки. Но слово «доступный» здесь относительное. После окончания механической заброски остаются снег, набор высоты, седловина и подъём на вершину. Для меня ещё важнее было понять, как наконечники костылей держат на жёстком снегу и льду, удобно ли работать в перчатках и не натирают ли ремни и рукоятки, при многочасовом движении.
Телефон у меня был кнопочный, Nokia. Я написал Сергею, что приехал. Он занимался своими делами — то внизу, то с гидами, — и в первые дни я его даже не видел. Он только объяснил, куда подниматься и как акклиматизироваться. Я тогда ещё не знал, как мой организм поведёт себя на такой высоте.
На «Приюте 11» я познакомился с Владимиром Зубашковым, который работал у Сергея гидом и сопровождал немецкую группу. С Володей было интересно общаться. А самого Сергея я по-прежнему не видел.
Мы условились, что к ночному выходу Сергей принесёт мне наверх вторую пару костылей. Погода в ту ночь была лютейшая: ветер, снежная крупа, видимость метров десять. Сергей сказал, что поднимется сам, хотя был уставшим после других восхождений. Я посмотрел наружу и решил: куда мы в такую погоду пойдём? Никуда. И лёг спать.
Оказалось, Сергей ночью всё-таки приходил. Принёс костыли и хотел выходить на гору. Утром я получил от него сообщение: «Я был. Костыли принёс. Хотел идти».
Для меня это было непонятно. Видимости нет, ветер, крупа — как идти? В первую ночь мы в итоге не вышли.
Штурмовая ночь и решение выйти на маршрут
Ночь за дверью приюта выглядела так, будто Эльбрус решил тщательно вытряхнуть из себя всех лишних гостей. Ветер швырял снежную крупу, знакомые ориентиры исчезли, а мир сократился до нескольких белых метров. В такую минуту особенно ясно видна разница между храбростью и квалификацией. Храбрость охотно кричит «пошли»; квалификация сначала молча смотрит на ветер. Я мог оценить свои силы, но читать эту гору умел Сергей.
Для восходителя с инвалидностью цена поспешного решения выше. На разворот, спуск и исправление ошибки может уйти больше времени. Поэтому важно не подстраиваться под чужой темп и не выходить только потому, что оплачена программа или назначена дата. В первую ночь мы не пошли. Во вторую собрались снова — уже понимая, что погода остаётся сложной, но шанс на восхождение есть.
Ко второй ночи договорились уже совершенно чётко. Перед нами на маршрут собиралась немецкая группа Владимира Зубашкова — человек десять, по-моему. Они выходили пешком около полуночи или часа ночи. Я лежал в спальнике и слушал обычный предвыходной шум: тяжёлые ботинки, лязг кошек, разговоры. Группа ушла. Минут через пятнадцать дверь снова открылась: один участник вернулся. Посмотрел на погоду и понял, что она ему не подходит.
Он начал снимать снаряжение, а я в это время, наоборот, стал собираться. Картина была интересная: человек отказался от восхождения из-за погоды — и тут видит, как рядом готовится к выходу человек на костылях. Он молча смотрел на меня и явно не понимал, что происходит.
Я вышел к ратраку. Там был Сергей. Но лица его я так и не увидел: капюшон, штурмовая куртка, балаклава, маска. В ратраке ехали ещё два или три человека, не больше. Погода была штурмовая, но Сергей сидел совершенно спокойно. Я подумал: раз едем — значит, так надо.
Не помню, на какой высоте остановился ратрак: может быть, около пяти тысяч метров, может быть, ниже. Сошли — и сразу пошли. Обычно после ратрака люди ещё поправляют одежду, затягивают кошки, проверяют снаряжение. У нас с Сергеем всё получилось оперативно.
Движение на костылях в снегу и при плохой видимости
Обычный человек на подъёме переносит вес с ноги на ногу и редко размышляет о роскоши этой симметрии. У меня геометрия другая: два костыля становятся продолжением рук, опорами и временами весьма разговорчивыми собеседниками. На ровном снегу мы ладим. На косом склоне каждый наконечник требует отдельного места и отдельной дипломатии. Стоит одному провалиться или уехать по насту — и всё тело мгновенно вспоминает, что у него осталась единственная нога.
В метели рельеф читается хуже. Исчезает горизонт, трудно оценить уклон, а фонарь освещает лишь небольшое пространство. Поэтому я двигался за Сергеем и повторял выбранную им линию. Мы не пытались устанавливать рекорд скорости. Главной задачей было сохранить ровный темп, не переохладиться и оставить силы на участок выше седловины и последующий спуск.
Ветер был сильный, видимости почти не было, летела крупа. Я тогда вообще не знал окружающих видов и маршрута. Смотришь влево — пурга, снег, мороз и ничего больше. Перед собой видишь только тропу и Сергея, который показывает дорогу. Идём как будто в никуда.
Примерно в середине Косой полки мы встретили трёх человек. Двое стояли, а третий был на четвереньках. Для меня, новичка, сама эта картина была непривычной. Его ругали, поднимали, заставляли идти. Может быть, человек плохо акклиматизировался — я не знаю. Мы обошли их и пошли дальше.
У какого-то каменного выступа остановились, кажется, попили чаю и снова посмотрели на погоду. Даже у Сергея был вопрос, что делать дальше. Ситуация и правда была интересная: шторм, почти нет видимости, а рядом с ним человек на одной ноге и костылях.
Я запомнил его фразу:
— Ну ладно. Пошли посмотрим, что там.
И мы пошли.
Седловина Эльбруса и выход к Западной вершине
Седловина между Восточной и Западной вершинами — важная точка маршрута. К этому месту уже накапливается усталость, а впереди остаётся значительная работа. Именно здесь особенно легко принять эмоциональное решение: продолжить любой ценой, потому что вершина кажется близкой. Но в горах близость на карте не означает лёгкости. Нужно учитывать ветер, видимость, состояние участника и время, которое потребуется на возвращение.
У нас погода начала улучшаться лишь к рассвету. Это не отменяло осторожности, но позволяло лучше видеть склон. На отдельных участках Сергей использовал верёвочную страховку. Для меня это было не признаком слабости, а нормальной частью безопасного восхождения. Хорошая страховка нужна там, где последствия срыва серьёзнее, чем желание выглядеть самостоятельным.
До самого седла видимости почти не было. То появлялась тропа, то исчезала. На седле лежали плотные сугробы, но погода понемногу начала отпускать. Сергей сверился с трекером. На морозе пришлось менять батарейки, после чего мы продолжили движение.
К рассвету стали появляться просветы. Других восходителей вокруг не было. Выше седла виднелись отдельные ледовые пятна — твёрдый, почти бутылочный лёд. Тропу было трудно различить, поэтому часть подъёма мы прошли почти в лоб. К этому восхождению я уже лучше подготовил костыли, и двигаться было нормально. Сергей страховал меня верёвкой: участок был круче, и мы не рисковали.
Первая вершина: Эльбрус в полном одиночестве
На фотографиях с Эльбруса обычно флаги, улыбки и очередь к знаку — вершина Европы временами напоминает очень высокий паспортный стол. Наш день оказался другим. Шторм аккуратно разогнал почти всех посетителей, и верхняя часть горы досталась нам двоим. Ветер понемногу стихал, облака раздвигались, белая пустота становилась пространством — и только тогда до меня начало доходить, куда мы всё-таки пришли.
Для меня вершина была не финальной точкой борьбы с инвалидностью. Я не стал другим человеком и не получил новую ногу. Зато получил конкретное знание: при грамотной подготовке я могу двигаться на большой высоте, работать с гидом и проходить сложный маршрут. Это знание позже пригодилось и в следующих восхождениях, и в истории, когда я сам помогал незрячему человеку подняться на Эльбрус.
Постепенно вышли на предвершинное плато. Погода стала заметно лучше. Вокруг по-прежнему никого. Так вдвоём мы дошли до западной вершины Эльбруса. Для меня это была первая вершина.
Я всё-таки успевал смотреть по сторонам. Сергей потом говорил, что многие идут и вообще ничего вокруг не видят. Я же время от времени поднимал голову и бросал взгляд то влево, то вправо. Ненадолго — но смотрел.
На вершине мы побыли немного. Погода уже явно наладилась, и мы пошли вниз. По дороге встретили только девушку с молодым человеком, которые ещё поднимались. Больше навстречу не попался никто. Немецкая группа развернулась примерно на высоте пяти тысяч метров и вернулась в приют.
Вот таким было моё первое восхождение с Сергеем. Самое интересное, что я так и не увидел лица своего гида: на горе он всё время был закрыт капюшоном, балаклавой и маской. Да и нормально поговорить тогда не успели. Нам понадобилось ещё много лет, чтобы привыкнуть друг к другу.
Что дало мне первое успешное восхождение
После спуска особенно ясно понимаешь: успех сложился не из одного героического усилия. Его составили десятки обычных решений — не отказаться после поломки машины, правильно акклиматизироваться, доработать костыли, переждать первую ночь, доверять гиду, использовать страховку и не терять внимание на спуске. Восхождение человека с ампутацией на Эльбрус требует не жалости и не красивых лозунгов, а организации.
Меня часто воспринимают прежде всего как инвалида-альпиниста. Я к этому отношусь спокойно, но на горе ярлык быстро теряет значение. Там важны фактические вещи: как ты идёшь, умеешь ли слушать, достаточно ли у тебя сил, способен ли развернуться и можешь ли быть полезен партнёру. Моё первое восхождение показало, что совместная работа с профессиональным гидом может открыть маршрут, который до этого казался почти недоступным.
Коротко о маршруте и условиях восхождения
Мы поднимались по классическому южному маршруту на Западную вершину Эльбруса. Часть высоты прошли с заброской на ратраке, затем двигались пешком через район Косой полки и седловины. Погода была штормовой: сильный ветер, снежная крупа и видимость около десяти метров. На крутом участке Сергей страховал меня верёвкой. Вершины мы достигли практически одни, поскольку большинство групп развернулось ниже.
Этот рассказ нельзя воспринимать как универсальную инструкцию. Возможность восхождения для человека с ампутацией зависит от здоровья, опыта, конструкции протеза или способа движения на костылях, подготовки рук и корпуса, состояния маршрута и квалификации сопровождающих. Но сама инвалидность не должна быть единственной причиной автоматически отказаться от мечты до индивидуальной оценки.
Такая бывает специфика работы гида с клиентом.