Может ли незрячий человек подняться на Эльбрус? Можно было собрать круглый стол, написать концепцию и ещё год обсуждать терминологию. Мы выбрали способ короче: я, альпинист без ноги, позвонил Сергею Алексееву и предложил попробовать. Через несколько дней акклиматизации мы вышли на Западную вершину. Мне предстояло одновременно идти на костылях, выбирать маршрут и быть глазами человека, который видел лишь свет и движение в нескольких метрах от себя.
Идея совместного восхождения с незрячим человеком
Когда Александр Елисеев предложил мне сводить незрячего человека на Эльбрус, сама фраза на секунду зависла в воздухе. Обычно, увидев костыли, люди немедленно назначают сопровождаемым меня — иногда даже не спрашивая согласия. Здесь всё переворачивалось: я должен был отвечать за акклиматизацию другого человека, вести его ночью, проверять снаряжение и принимать решения там, где воздух уже заметно экономит кислород.
Я не считал, что отсутствие ноги автоматически делает меня неподходящим сопровождающим. У меня уже был опыт восхождений на Эльбрус, я знал южный маршрут и понимал собственный темп. Но нарушение зрения Сергея создавало совершенно другие задачи. Их нужно было разобрать заранее, без романтизации и без уверенности, что всё как-нибудь получится само.
Эта история началась после одной из акклиматизационных прогулок перед восхождением на Эльбрус. Мы сидели в столовой национального парка на Гарабаши. Я разговаривал за столом с Александром Елисеевым, и он вдруг спросил:
— Вадим, а ты не хочешь незрячего человека сводить на Эльбрус?
Я даже удивился: интересно получается — ещё и незрячего. Александр объяснил, что человек хочет подняться, и добавил почти в шутку: вдруг получится.
— Давай номер, — ответил я. — Позвоню, предложу. Захочет — попробуем.
Знакомство и оценка возможностей
Первый телефонный разговор был важнее любых красивых заявлений. Нужно было понять, насколько Сергей видит свет, различает ли движение, как ориентируется в незнакомом пространстве и готов ли точно выполнять команды. Оказалось, что небольшой остаток зрения у него есть. Это позволяло использовать свет моего налобного фонаря как ориентир на части маршрута.
Мы оба понимали, что решение попробовать не гарантирует вершину. На Эльбрусе конечный результат зависит не только от желания. Высота, ветер, состояние снега и скорость акклиматизации могут заставить развернуться любого. Наша задача состояла в том, чтобы организовать реальную попытку и сохранить возможность безопасно отказаться от продолжения.
Уже дома я позвонил Сергею Алексееву. Сначала думал, что он не видит совсем, но оказалось, что небольшой остаток зрения у него сохранился. Он мог различать свет и какое-то движение вблизи, примерно на расстоянии двух-трёх метров.
Я рассказал, кто я такой: у меня нет ноги, на Эльбрус я уже поднимался не раз. И предложил идею:
— Если хочешь, давай попробуем. Я свожу тебя на Эльбрус.
Сергей ответил:
— Давай попробуем. Это интересно.
Как незрячему ориентироваться ночью на Эльбрусе
На ночном восхождении большинство людей видит только узкий участок, освещённый налобным фонарём. Для Сергея даже этой информации было намного меньше. Поэтому требовалась понятная система: он шёл за моим светом и голосом, а на сложных местах получал короткие конкретные команды. Чем выше усталость, тем важнее, чтобы инструкция не допускала двойного толкования.
Мы заранее обсуждали, как обозначать направление, препятствия и место опоры. Мне нужно было помнить, что слова «левее» или «осторожно» сами по себе почти бесполезны. Лучше сказать, сколько сделать шагов, где начинается уклон, с какой стороны находится трос и когда остановиться. Такая коммуникация полезна не только незрячим людям: хороший гид на сложном участке вообще говорит кратко и точно.
Для меня сразу возник главный вопрос: как вести человека ночью и как он будет ориентироваться. Я придумал закрепить на ботинке или костыле фонарик — может быть, с красным стеклом, — чтобы Сергей шёл за светом. Но потом он сказал, что сможет ориентироваться и по моему обычному налобному фонарю. Это сразу облегчало задачу и ему, и мне.
Подготовка, экипировка и ответственность
Организация адаптивного восхождения складывается из множества бытовых деталей. Нужно оплатить проживание, канатную дорогу и заброску, подобрать тёплую одежду, обувь, кошки и страховочное снаряжение. Для незрячего участника особенно важно заранее разложить вещи понятным образом: ночью на высоте нельзя долго искать перчатку, очки или застёжку рюкзака.
Часть экипировки нам предоставили Rock and Rent и Mountain Guide. Хорошее снаряжение не поднимает человека на вершину автоматически, но оно создаёт необходимый запас безопасности. Одежда должна защищать от ветра и холода, ботинки — сочетаться с кошками, фонарь — работать всю ночь, а запасные элементы питания — находиться под рукой.
Я также зарегистрировал нашу группу в МЧС. Регистрация не означает, что спасатели постоянно следят за каждым шагом, но передача маршрута, состава группы и сроков возвращения — базовая мера. В нашем случае это было особенно важно: на гору выходили два человека с разными ограничениями, и помощь при происшествии могла потребовать больше времени.
Мы назначили время. Кто-то помог Сергею небольшими деньгами на проживание в приютах, канатную дорогу и заброску. Но я понимал: раз взялся за эту идею, уже несу за человека определённую ответственность. Сам я тоже не самый обычный и не самый гибкий спортсмен, но проект казался действительно беспрецедентным.
Поездка в Приэльбрусье с собакой-поводырём
Собака-поводырь была не пунктом багажа, а частью самостоятельности Сергея. Оставить её дома на всю поездку означало бы лишить его привычной опоры ещё до горы. На вершину собаку, разумеется, никто не собирался вести: у Эльбруса и без того достаточно необычных экспедиций. Значит, нам требовалось найти надёжное место в приюте на время акклиматизации и штурма.
Уже на этапе дороги стало ясно, что доступность путешествия определяется не только горой. Поезд, пересадки, размещение, отношение владельцев приюта к собаке и перенос большого количества снаряжения — всё это отдельные задачи. Иногда именно они мешают человеку с инвалидностью путешествовать сильнее, чем сам маршрут.
Сергей ехал поездом. Я сел к нему в Невинномысске, там мы и увиделись. У него было условие: взять с собой собаку-поводыря. Что делать — значит, собаку-поводыря. Так мы и поехали со всем снаряжением, вещами и собакой.
Трудностей хватало, но мы поднялись, разместились и вместе выходили на акклиматизацию. Сергей переносил высоту нормально.
Акклиматизация и выход на южный маршрут
У нас было всего четыре дня, поэтому каждый акклиматизационный выход имел значение. Мы поднимались вместе, проверяли реакцию Сергея на высоту и отрабатывали взаимодействие. Он переносил высоту нормально и уверенно выполнял инструкции. Это позволило рассматривать попытку восхождения, хотя окончательное решение всё равно принималось по фактическому состоянию в ночь выхода.
Заброска на ратраке экономит несколько часов и значительную часть сил, но после неё начинается настоящая высотная работа. Сразу после высадки нужно проверить одежду, кошки, фонари и понять, не замёрз ли участник во время поездки. Польская группа пропустила нас вперёд, и некоторое время мы двигались первыми. Для меня это означало двойную концентрацию: выбирать линию для собственных костылей и одновременно давать Сергею понятный ориентир.
В ночь восхождения нам помог Азрет: бесплатно забросил на ратраке вверх, хотя точную высоту я уже не помню — ниже пяти тысяч метров. С нами ехала, кажется, польская группа. После высадки они почему-то пропустили нас вперёд и дали уйти первыми, словно мы должны были показывать дорогу.
Прогноз обещал хорошую погоду, но по факту наверху были ветер и снежная крупа. Видимость оставалась приемлемой, тропу было видно, однако комфортной такую погоду не назовёшь. Мы не отказались от задуманного. На маршруте находились другие группы, кто-то шёл впереди, кто-то позади. Я понимал: если понадобится помощь, будет кому сообщить спасателям. Перед выходом я зарегистрировал нас в МЧС.
Ухудшение погоды на седловине
До седловины мы дошли без серьёзных проблем, но дальше условия стали хуже. Ветер усилился, снежная крупа била в лицо, а тропа читалась менее уверенно. На Эльбрусе погода способна меняться очень быстро. Хороший прогноз — полезная информация, но не гарантия. Решение принимается на месте по реальному ветру, видимости, температуре и состоянию людей.
Снежная ниша, которую я начал копать, была простой попыткой создать укрытие на случай вынужденного ожидания. Мы не паниковали и не мёрзли, но готовили запасной вариант. Сергей продолжал шутить и снимать видео — хороший признак того, что он сохранял контроль над собой. Одновременно я следил, чтобы спокойствие не превратилось в недооценку риска.
До седловины дошли нормально. Там ветер усилился, крупа стала плотнее, видимость ухудшилась. Я знал, что ночью на Эльбрусе такое бывает даже при хорошем прогнозе и тучи могут быстро разойтись. Но мы остались почти одни в начале второго траверса.
На всякий случай я начал выкапывать в снегу нишу, чтобы спрятаться от ветра. Мы спокойно разговаривали, без паники. Сергей держался молодцом, даже снимал видео и шутил. Холодно нам не было: экипировка была хорошей. Часть снаряжения мы взяли в Rock and Rent у Сергея Баранова, а компания Mountain Guide помогла полностью экипировать Сергея Алексеева.
Вскоре по свету наших фонарей и голосам к нам вышла группа с Кавказа — кажется, ребята из Чечни. При плохой видимости мы фактически подсветили им начало тропы второго траверса. Один из участников увидел меня на костылях и очень удивился. А когда я сказал, что со мной ещё и незрячий человек, удивился ещё сильнее.
— Ладно, давайте пойдём вместе, — предложил он. — Там люди поднимаются.
Погода была тяжёлой, но не критической. Самочувствие у нас оставалось хорошим, акклиматизация Сергея прошла нормально. На всё вохождение у нас ушло 4 дня.
Навигационная ошибка выше седловины
Ошибка с вешками стала важным уроком. В плохой видимости очевидная линия не всегда является правильной. Мы ушли выше нужного поворота и затем траверсировали к основной тропе. К счастью, другие восходители заметили нас и подсказали направление. На популярном маршруте присутствие групп иногда помогает, но рассчитывать только на это нельзя.
Для Сергея поперечное движение по склону было особенно ответственным. Он не мог визуально оценить, насколько круто уходит снег вниз. Я объяснил расположение перильного троса и порядок действий при потере равновесия. Мы не связывались одной верёвкой, потому что при нашей разной механике движения неудачный рывок мог создать дополнительную проблему. Вместо этого использовали существующие перила и точные команды.
Выше седла мы немного ошиблись с тропой. Вешки уходили почти прямо вверх, и я решил, что это правильное направление. Потом они закончились. Люди снизу стали свистеть и показывать, что надо брать правее. Оказалось, мы не дошли до начала Косой полки и теперь двигались почти параллельно основной тропе, чтобы выйти к ней выше.
Перед этим участком я подробно проинструктировал Сергея. Верёвкой мы не связывались: рядом были натянуты перила, а Сергей хорошо держал равновесие и точно выполнял мои команды. Я объяснил, где находится трос и как схватиться за него, если потеряет опору. Позже мы вышли на основную тропу и продолжили движение по ней.
Команды, кошки и контроль снаряжения
Кошки должны быть правильно установлены на ботинки и не ослабевать во время движения. Зрячий человек может сам заметить перекос или расстегнувшийся ремешок. Сергею требовалась внешняя проверка, поэтому я регулярно контролировал крепления и спрашивал об ощущениях. Он, в свою очередь, очень точно сообщал, если что-то менялось.
Наше взаимодействие работало потому, что Сергей не пытался скрыть неудобство, а я не давал лишних команд. На высоте честная обратная связь важнее желания выглядеть сильным. Если ботинок натирает, пальцы замерзают или появляется тошнота, об этом нужно говорить сразу — независимо от инвалидности и спортивного опыта.
Сергей всё слушал и повторял очень чётко. Я помогал ему проверять кошки и снаряжение. В техническом смысле с ним было легче, чем я сначала ожидал.
Решение продолжить путь на предвершинном плато
Сильный ветер на плато заставил нас ещё раз остановиться и обсудить продолжение. Я не хотел принимать решение за Сергея только потому, что он почти не видит. Моя ответственность состояла в том, чтобы объяснить оставшийся путь, условия и варианты. Его ответственность — честно оценить силы и сказать, готов ли он идти.
Мы учитывали, что рядом находятся другие восходители, самочувствие остаётся нормальным, а Сергей уверенно держится на ногах. После короткого разговора решили продолжить. Это было совместное решение, а не попытка любой ценой завершить громкий проект.
Сложный вопрос возник на предвершинном плато. Ветер там оказался очень сильным. Я объяснил, что до вершины осталось немного, и спросил:
— Что будем делать, Сергей? Идём?
Он ответил:
— Давай идём.
Мы приняли решение продолжить. На маршруте были другие люди, самочувствие оставалось нормальным. Я понимал, что в крайнем случае Сергею смогут помочь спуститься: он уверенно стоял на ногах и хорошо шёл.
Западная вершина и контроль каждого шага
На вершине человек мгновенно начинает вести себя так, словно заключил с горой мирный договор: цель достигнута, теперь можно фотографироваться и немного потерять бдительность. Гора, разумеется, никаких документов не подписывала. Когда Сергей отошёл к краю, я резко вернул его ближе. В тот момент короткая команда была полезнее любой лекции о свободе личности.
Фотография на Западной вершине зафиксировала результат, который в начале поездки оставался только возможностью. Человек на одной ноге и человек с серьёзным нарушением зрения вместе поднялись на высшую точку Эльбруса. Но настоящим завершением восхождения мог считаться только безопасный спуск в приют.
Мы поднялись на западную вершину. Там находилась девушка, и я попросил её нас сфотографировать. Пока я отвлёкся, Сергей отошёл в сторону края. Я резко одёрнул его и вернул в центр вершинного подиума
. Он хотел просто уединиться, но на вершине такие вещи нельзя оставлять без контроля.
Мы немного побыли наверху, сделали фотографии и пошли вниз. На спуске встретили гида Павла Чернова с двумя восходителями. Они уверенно шли к вершине. Мы постояли, немного поговорили и продолжили спуск.
Спуск: кому из нас было труднее
Со стороны кажется, что для человека на костылях самое трудное — подняться. Мои костыли с этим мнением не согласны: особенно громко они высказываются на спуске. Нужно тормозить каждым движением, удерживать наконечники и беречь единственную ногу. Сергей почти не видел, зато уверенно ставил обе ноги и точно слушал команды. В результате на некоторых участках незрячий человек спускался технически изящнее своего зрячего проводника без ноги — гора любит такие сюжетные повороты.
Эта разница хорошо показывает, почему нельзя оценивать возможности человека только по диагнозу. У каждого ограничения свой профиль. Незрячий участник может отлично держать равновесие и иметь сильные ноги, а человек с ампутацией — хорошо ориентироваться и знать маршрут, но медленнее двигаться вниз. В связке сильные стороны одного компенсируют трудности другого.
Мне на одной ноге спускаться было неудобно, местами приходилось использовать разные способы. Сергей же, хотя почти не видел, двигался на двух ногах уверенно и весь маршрут прошёл хорошо.
Возвращение в приют и бытовая сторона проекта
После вершины хотелось просто отдохнуть, однако нас ждала проблема с собакой-поводырём. Для хозяев приюта испорченное одеяло и грязное помещение были реальным ущербом. Я понимал их недовольство и пытался решить вопрос нормально: предложить оплату уборки и вещей, а не ссылаться на особенности нашей группы.
Такие эпизоды редко входят в вдохновляющие рассказы, хотя именно из них состоит реальное путешествие. Инклюзивный туризм требует договорённостей, подходящего размещения и ясной ответственности всех участников. Недостаточно довезти человека к горе — нужно продумать весь путь, включая сопровождающее животное, хранение вещей и срочный спуск к канатной дороге.
Когда вернулись в приют, нас ждала неприятная история. Собаку-поводыря оставляли внизу, в приюте национального парка у Азрета. Я заранее подозревал, что могут возникнуть проблемы. За время нашего отсутствия собака погрызла и порвала одеяло, испачкала помещение. Хозяева и администраторы, конечно, были недовольны. Я пытался уладить вопрос и предложить деньги за уборку и испорченные вещи.
После спуска нам надо было срочно успеть на канатную дорогу. С собой было много снаряжения, я ещё помогал Сергею нести вещи. Вообще-то помощь часто требуется мне самому, а тут помогал уже я — и ему, и собаке.
Что доказало наше адаптивное восхождение
Я не хотел бы, чтобы эта история воспринималась как обещание: любой человек с инвалидностью может без специальной подготовки подняться на Эльбрус. Это неправда и было бы опасным выводом. Сергей хорошо переносил высоту, уверенно двигался, точно выполнял команды и имел подходящее снаряжение. Мы прошли акклиматизацию, следили за погодой и были готовы развернуться.
Но неверен и противоположный вывод — будто нарушение зрения или ампутация автоматически закрывают дорогу в горы. Возможности нужно оценивать индивидуально. Иногда требуется больше времени, другое снаряжение, дополнительный сопровождающий или изменённая логистика. Это сложнее стандартной программы, но сложнее не означает невозможно.
Основные условия безопасного восхождения для людей с инвалидностью
Наш опыт выделил несколько принципов. Первый — честная оценка здоровья и физической формы до поездки. Второй — постепенная акклиматизация без попытки ускорить реакцию организма. Третий — заранее отработанная коммуникация между участником и сопровождающим. Четвёртый — проверенное высотное снаряжение. Пятый — право развернуться в любой момент без чувства поражения.
Особенно важен выбор людей рядом. Сопровождающий должен не опекать взрослого человека каждую секунду, а давать ровно ту помощь, которая нужна. Сам участник должен говорить о состоянии и выполнять договорённости. Только партнёрство превращает адаптивное восхождение из красивой идеи в реальный, управляемый проект.
Для меня этот маршрут стал новым этапом. Раньше Сергей Баранов помогал мне самому впервые подняться на Эльбрус. Спустя время я использовал полученный опыт, чтобы вывести на вершину другого Сергея — человека, который почти не видел. Так помощь не заканчивается на одном человеке: она передаётся дальше.
Так закончилась наша история восхождения на Эльбрус: человек на одной ноге вывел на вершину человека, который почти не видел. Трудностей было больше, чем обычно, но мы справились.